моген

Америка негодует.

FB_IMG_1585956535568

В то время как ультраортодоксальные общины Бруклина завалили пейсатыми пациентами с COVID-19 больницы
Нью-Йорка, а врачам не хватает медикаментов и масок, некий Барух Фелдхейм (из Бруклина же) решил
поиметь гешефт.
Он скупил огромное количество масок, перчаток с целью перепродать медикам, которые лечат его же единоплеменников,но с наценкой в 700%.
ФБР совершило обыск в его доме и конфисковало 192 000 респираторов N95, 600 000 перчаток и еще
130 000 обычных масок.
Когда его арестовывали, заявил,что болен COVID-19, кашлял на сотрудников ФБР и кричал, шо они все антисемиты.
андрей романович

Як освободилось жильё для українців

FB_IMG_1573210072981
На сайте посольства Украины статья министерства памяти о депортации украинцев Польши. В ней говорится, что больше всего депортированных украинцев «осели в Тернопольской области, откуда выехало больше всего поляков и евреев и освободилось жилье». В ответ на эту наглую ложь института нацпамяти, хочу пояснить, куда выехали евреи Тернопольской области.
Куда, например, уехали 20 тысяч евреев Тернополя - половина населения города. Часть этих евреев действительно отправили в Польшу - в нацистский лагерь смерти Белжец, где их убили газом, а тела сожгли. Часть из них «уехали» недалеко от Тернополя - в Петриков лес, где их убили немцы и украинские полицаи, а тела закопали в массовой могиле.
Часть, около 2 тысяч человек, убили в самом Тернополе в июле 1941, во время погромов, которые устроила ОУН Бандеры. Тогда евреев грабили, насиловали, убивали и сжигали на улицах, в своих домах и синагогах.
Например, из Кременца «уехали» 15 тысяч евреев, из Скалата - 5 тысяч. В общей сложности - около 150 тысяч или 99% евреев «покинули» Тернопольскую область и освободили жилье.
Спаслось в Тернопольской области несколько сотен евреев.
https://www.facebook.com/eduard.dolinsky/posts/3168999329798780
андрей романович

Этимологические игры: украинская кухня.

В русской кухне всё просто - практически все названия блюд оной то собственно русские, незаимствованные слова: кулебяка, ботвинья, расстегай, рассольник, солянка, манник, курник, творожник, щи, уха, окрошка, жаркое, тельное, заливное, студень, варенье, буженина, ветчина, запеканка, пирожки, плюшки, сушки, баранки и т.п.; об этом нам говорят практически все признанные знатоки этимологии.
В украинской кухне ситуация ровно обратная: практически все названия блюд заимствованы из соседних языков. Вот возьмём первое, а именно юшку (юху) - суповую первооснову украинской кухни. Вывод лингвистов однозначен - слово юха / юшка не собственно украинское: по данным Фасмера слово заимствовано из польского языка, по данным "Етимологічного словника української мови" - из церковнославянского, в то же время как русская уха то собственное слово, незаимствованное. Галушки с пампушками - да даже по одному своему звучанию слова украинскее некуда! Однако же опять лингвисты и историки кулинарии выносят свой неутешительные для украинцев диагноз - слова не украинские и даже не славянские: галушка - от немецкого galle, пампушка - от польского pampuch, которое в свою очередь из немецкого pfannkuchen. И это не единственные немецкие слова в так называемой украинской кухне: шинка (ветчина) - из немецкого schinken, пляцки - из немецкого platz, книдлi - из немецкого knödel, шпундра - из польско-немецкого szponder, кльоцки - из немецкого klößchen, жур - из немецкого sūr, хляки - из немецкого fleck, пундики - из англо-германского pudding, бiгос - из немецкого beigoss, и даже святая святых украинской кухни - топлёное сало, известное как смалець - из немецкого schmalz.

Большинство сих немецких слов в укромову и укрокухню пришли транзитом через польский язык и польскую кухню, но и собственно польских блюд украинцы украли немало: капусняк, чир, налисники, пизи, мандрики, мазурики,папушник, полядвиця, верещака, мацик, смаженина (из польского smazyć), зрази, цвiклi, горiлка, а также мiзерiя, легумiни, лазанки и сальтисон - всего польского в укромове и укрокухне сразу не упомнишь.
Огромнейший вклад в украинский генофонд, лексику и кухню внесли и тюркские народы. Как писал Вильям Похлёбкин, "украинская кухня восприняла некоторые технологические приемы не только немецкой и венгерской кухни, но и татарской и турецкой, по-своему частично видоизменив их. Так, обжаривание продуктов в перекаленном масле, свойственное тюркским кухням, было превращено в украинское «смажение» (т. е. пассерование овощей, идущих в борщи или во вторые блюда), что, например, совершенно не свойственно русской кухне. Пельменеобразное блюдо турецкой кухни дюш-вара превратилось в украинские вареники, а затем в вареники с характерными национальными наполнителями — вишнями, творогом, луком (цыбулей), шкварками". Помимо вареников можно вспомнить ещё кендюх, щербу (из тюркского шурпа), соломаху (из турецкого salma), каву (кофе), а также ещё один кулинарный тюркизм в мове - кав'яр (рыбную икру).
Финно-угры в лице своей угорской ветви тоже внесли немалый вклад в украинскую кухню - в первую очередь конечно же вспоминается кулiш, который происходит из венгерского köles - "пшено", а также гурка, ґомбовцi, логаза, боґрач. Пантелеймон Кулиш - классик украинской литературы с финно-угорско-кулинарной фамилией; "экая свинская фамилия", как говаривал Виссарион Белинский.
Помимо венгров ещё один недооценённый вклад в украинский этнос, лексику и кухню внесли румыны - именно румынский и молдавский народы обогатили украинский язык и украинскую кухню такими словами и блюдами как плачинда, мамалига, малай, бринза, вурда, жентиця, кулеша, бануш.
Сергей Плачинда - классик украинской литературы с румыно-молдавско-кулинарной фамилией; именно Сергей Плачинда открыл миру, что Иисус Христос и Гомер были украинцами, и что санскрит это диалект древнеукраинского языка.
Греки тоже обогатили украинскую кухню, преимущественно обрядовую, и лексику такими словами и блюдами как книш, кутя, коливо, оладки, а также паска (в греческом из древневрейского).
И даже далёкие от Украины литовцы оставили свой кулинарный след в этой стране - в украинскую мову и кухню от балтов пришли путря и шопень.
Наконец, русский язык и русская кухня тоже оказали немалое влияние на украинский язык и украинскую кухню - в первую очередь конечно же стоит вспомнить борщ, который в русских источниках ("Домострой", новгородские ямские книги, устав Новоспасского монастыря) впервые упоминается в XVI веке, а в украинских - только в XVIII-м. Помимо борща из русской кухни и русского языка пришли окрошка, холодець, сметанник, уха, розсольник, солянка, сластьони (из русского сластёна), транзитом через русскую кухню и русский язык пришли кулiчи, чай, кефiр, олів'є, пельменi. Как видим, украинская кухня представляет из себя довольно удивительное явление, практически полностью состоя из кулинарных и лексических заимствований. Иначе говоря, украинская кухня это своеобразная квинтэссенция украинской мовы, украинской истории, украинского мира - украсть немного у этих соседей, у других, у третьих, у четвёртых, а затем весь этот винегрет из ворованного выдать за своё, за "древнее, оригинальное, самобытное, признанное всем миром".
папа

Закон сохранения энергии.

Еще Ломоносов сформулировал: ежели в одном месте прибавляется, то в другом месте непременно убывает.
Если точнее, Грузия в 1950-х – середине 80-х была одним из лидеров среди союзных республик (наряду с прибалтийскими, Арменией, Украиной Азербайджаном) по централизованным капиталовложениям в экономику и социальную сферу. Подчеркнем еще раз: послесталинское руководство страны считало Грузию, Армению, Украину и Прибалтику наиболее уязвимыми, опасными «точками» в контексте сохранения единого советского государства. Значит, эти регионы поскорее должны были стать «витриной» реального социализма.

Вот что пишет об этом директор Института стратегии управления (Тбилиси) Петр Мамрадзе (подробнее см. «Спутник-Грузия» от 18 августа 2016 г.): «В составе бывшего СССР Грузия была самой богатой республикой. Люди помнят, что они жили лучше всех в СССР, и что всё у них было гарантировано. Потому неудивительно, что люди старше 35 лет у нас часто говорят о том, как было замечательно. После Сталина 6–8% грузинской благодатной земли оставались в частных руках. По Союзу это было, в среднем, 2%. Но на этих 6–8% грузинские крестьяне, которые формально были колхозниками, получали около 70% от общего урожая республики. И всё это можно было беспрепятственно вывезти на рынки в той же Москве, в Ленинграде, других местах РСФСР. Эта деятельность была настолько многолетней и доходной, что торговцы и их семьи могли позволить себе каждый год покупать советские легковушки, например, "Жигули" — самый престижный автомобиль в 70-х – начале 80-х».
Эти оценки подтверждаются статистикой Госплана СССР. А именно: совокупный стоимостной объем потребления товаров и услуг в Грузинской ССР в 60-х – 80-х был вчетверо, а то и впятеро больше в сравнении с объемами производства товаров и услуг в самой Грузии. Эта же «планка» в РСФСР была на уровне не более 60%.
Средний уровень зарплат, пенсий, стипендий и соцпособий в тот же период в Грузии был минимум на 20–45% выше, а розничные цены и тарифы – на 25–55% ниже, чем в РСФСР. В структуре же занятости в производственных отраслях (включая энергетику, железные дороги, нефтегазопроводы, морские порты) доля русского трудоспособного населения в Грузинской ССР в те же годы превышала 60%, а грузинского – едва достигала 30%.
Зато в сфере услуг (торговля, медицинское, курортное обслуживание, стройбригады, межрайонные автоперевозки, сфера такси и т.п.) доля русского трудоспособного населения была лишь около 25% – вдвое ниже в сравнении с грузинским.
Кроме того, с начала 60-х свыше половины выручки предприятий разных отраслей в этой республике, в т.ч. минимум треть их инвалютной выручки, оставалась в их же распоряжении. Нечто схожее имело место в республиках Прибалтики и Азербайджане.
Но в РСФСР минимум 75% «обычной» и почти 97% валютной выручки предприятий поступало в советский госбюджет.
И вот вам результат
22b54b8599f45e7e2d3779ddcdb33a23
Колхозники в лаптях, 1971 год, РСФСР

https://peremogi.livejournal.com/50692060.html
моген

История знаменитого Гомельского погрома 1903 года

История знаменитого Гомельского погрома 1903 года. Началось всё с того, что 1 марта местный комитет "Бунда" (еврейской социалистической партии) провел в городе "празднование годовщины казни Александра Второго". Русские и белорусские обыватели, разинув рты, смотрели, как их соседи шумно и напоказ радуются убийству православного царя. Помазанника Божьего. Для многих зрителей этот "праздник" представлял собой просто конец света.
А в конце августа и начале сентября в Гомеле случились подряд два погрома: русский и еврейский. Сначала евреи громили русских. И только затем пошла ответная волна. Обвинительный акт на гомельском процессе по результатам расследования гласит: "Евреи города Гомеля... в последнее время стали держать себя не только надменно, но и прямо вызывающе; случаи оскорбления крестьян и рабочих как на словах, так и действием стали повторяться все чаще и чаще, и даже по отношению к интеллигентной части русского общества евреи старались всячески подчеркивать свое презрительное отношение, заставляя, например, сворачивать с тротуаров даже военных".
Солженицын в своём исследовании «Двести лет вместе» отмечает, что в первый день, 29 августа, "события разразились по мелкому базарному поводу: возникла перебранка между торговкой селедками Малицкой и покупателем Шалыковым. Она плюнула ему в лицо, ссора перешла в драку, "на Шалыкова тотчас же набросились несколько человек евреев, свалили его на землю и принялись бить, чем попало. Человек десять крестьян... хотели вступиться за Шалыкова, но тотчас же раздались особые условные свистки евреев, на которые необычайно быстро собралась большая толпа других евреев... Очевидно тревожные сигнальные свистки... моментально подняли на ноги все еврейское население города», «отовсюду на базар стали сбегаться и даже съезжаться на извозчиках вооруженные, чем попало, евреи".
"Побросав покупки, крестьяне – кто успел – вскочили на свои подводы и спешно стали выезжать из города... Очевидцы свидетельствуют, что, настигая русских, евреи били их нещадно, били стариков, били женщин и даже детей. Одну девочку, например, стащили с подводы и, схватив за волосы, волочили по мостовой". Крестьянин Силков остановился поодаль поглазеть и ел булку. В это время пробегавший сзади еврей нанес ему смертельный удар в шею ножом и скрылся в толпе евреев.
Перечисляются и другие эпизоды. "Один же офицер был спасен только заступничеством раввина Маянца и владельца соседнего дома Рудзиевского". Подоспевшая к беспорядкам полиция была встречена «со стороны евреев градом камней и револьверными выстрелами... не только из толпы, но даже из окон и с балконов соседних домов»; «насилия над христианским населением продолжались почти до самого вечера, и лишь с прибытием воинской команды скопища евреев были рассеяны"; "евреи избивали русских и главным образом крестьян, которые... не могли оказать никакого сопротивления как по своей малочисленности по сравнению с еврейской массой, так и по отсутствию средств к самозащите... Потерпевшими в этот день были исключительно русские... много раненых и избитых".
О происшествиях 29 августа Обвинительный акт заключает, что они "безусловно имели характер «русского погрома".
После этого возникло "глубокое негодование в христианской части населения", которое усилило "радостное возбуждение" евреев, их "восторженное" состояние... "это вам не Кишинев". 1 сентября после гудка на обед железнодорожные рабочие стали выходить из мастерских, необычайно шумно, с возгласами и перекликаниями, – и полицмейстер велел перегородить мост, ведущий в город. Тогда рабочие растеклись боковыми улицами и там "полетели камни в окна ближайших еврейских домов", а тем временем "по городу начали уже организовываться большие группы евреев", их толпа «издали стала бросать палками и камнями в толпу рабочих», «двумя брошенными из еврейской толпы кирпичами сбили в спину полицейского пристава, он упал и потерял сознание. Русская толпа закричала: "жиды убили пристава!" – и "принялась ожесточенно громить еврейские дома и лавки". Подоспевшая солдатская рота разделила две толпы и обратилась фронтами к той и другой, чем и предотвратила кровопролитие. С еврейской же стороны в солдат бросали камни и стреляли из револьверов, "осыпая бранью военных".

Последствия Гомельского погрома: "Всего во время свалки, а равно при подавлении беспорядков войсками убито 4 христианина и 4 еврея, ранено 7 христиан и 8 евреев, из которых один умер".

По всем этим противоречивым событиями долго велось следствие. В конце 1904 года состоялся судебный процесс. На скамье подсудимых оказались не только русские и белорусские погромщики, но и участники "еврейской самообороны". Некоторые из них получили по нескольку месяцев тюрьмы.
https://www.facebook.com/100001611934303/posts/3019634801433555/
1993

Первая советская украинизация Луганщины. часть 2

По школам округа в 1929 отчетный расклад был такой: украинских 230, русских 141, смешанных 47, немецких 26. По группам в школах украиноязычных было 1297, в них 40 349 учеников, русских – 893 с 27 326 учениками. Среди учителей украинцев было 53%, а русских 42% [44].
Реальность, однако, была не совсем такой. Даже в среде партработников, обязанных проводить украинизацию Донбасса, были распространены негативные настроения. В письме С.Погребного в культотдел ВУСПС «про обследование продвижения украинской книжки в рабочие массы в Артемовском округе» приводится несколько ярких примеров: «Наприклад: на пленумі завкому, де було присутніх кілька десятків робітників, культсекретар т.Дроженін читає  українською мовою протоколи культкомісії, а член завкому – він же профуповноважений т.Щочкін підводиться з місця і висловлює свій протест проти вживання української мови, заявивши: “Брось бузить, говори по нашому”. І так, як Щочкін, крім гучного голосу мав в кишені  ще й партійний квіток, то це не змогло не вплинути на деяких його товаришів по партії, які його підтримали, а непартійні члени пленуму (частково) теж “последовали примеру” партійця Щочкіна. Другий приклад. Це вже в робкорів. На зборах робкорів один робкор висловлюється українською мовою; голові редколегії Горбі це не подобається: він дуже виразно заявив: “Не бузи, говори, как следует”… Таким чином, на думку партійця Щочкіна і голови редколегії Горбі і всіх тих, хто їх підтримує – говорити українською мовою це значить – “бузить”, а українська мова для цих товаришів є нічим іншим, як звичайнісіньким “бузотерством”…. Ще дві-три рисочки “сприяння” українізації. Заява експедиторші, що просуває газети та журнали в маси: “как это раньше начали нажимать на украинизацию, я было взялась за украинский язык, а теперь что-то затихло, и я бросила его изучать”, або “у нас по-украински говорят только в шутку, а если говорят о чем-либо серьезном, то только по-русски” [45]. Председатель Дебальцевского завкома заявлял: «У нас украинцев нет. У нас хохлы, которые говорят на мужицкой мове, с ними трудно проводить украинизацию» [46].
Были однако и другие проявления. Как отмечал краевед В.Н.Степанов , «Помыслы «национал-коммунистических вождей» УССР далёких 20-х годов совпадали с желаниями национал-сознательного украинского крестьянства, которое то выражало неудовольствие недостаточным количеством украинских учебников в школах, то доходило до рукоприкладства в отношении комсомольцев, позволявших в украинских сёлах распевать агитационные частушки на русском языке. «Бытовой национализм» всегда «присутствовал» в украинских сёлах, а в период индустриализации «проник» и в города [47].
Далеко не все большевистские лидеры поддерживали такой жесткий курс. Так, в декабре 1926 Юрий Ларин опубликовал в журнале «Большевик» статью, в которой обрушился на извращения и перегибы национализма на Украине. Резкой критике подверглись проявления «зоологического русофобства» в общественной жизни, принудительная украинизация русскоязычного населения Украины. По мнению Ларина, совершенно недопустимо «устранение русского языка из общественной жизни (от собраний на рудниках и предприятиях до языка надписей в кино)»; переход профсоюзов на украинский язык, которого не понимало подавляющее большинство рабочих; применение в школах языка обучения, не являющегося разговорным для детей местного населения, и т.п. «В городах и специальных промышленных поселениях Украины (Донбасс) обычно говорит по украински еще меньшая часть членов профсоюзов, чем по Украине в целом» [48]. С аналогичных позиций критиковали национальную политику КП(б)У Г.Е.Зиновьев и В.А.Ваганян. Весьма характерно заявление Зиновьева о том, что украинизация «льет воду на мельницу петлюровцев», что вызвало взрыв негодования среди украинских сторонников Сталина [2, с.178]. В.Ваганян, считая русский язык Октябрьской революции – межнациональным, выступил против навязывания русско-украинским рабочим и крестьянам языка галицко-украинской интеллигенции [49, с.120-121].
Collapse )